Ренессанс социал-демократической идеологии в России после оттеснения большевизма в конце ХХ века

Разговоры о политике, политиках и политических партиях. Строго запрещено обсуждение личностей всех пользователей форума, в том числе модераторов
Ответить
Михаил Елфимов
Активный писатель
Сообщения: 145
Зарегистрирован: 21 ноя 2005, 01:35
Откуда: Новосибирск
Контактная информация:

Ренессанс социал-демократической идеологии в России после оттеснения большевизма в конце ХХ века

Сообщение Михаил Елфимов » 21 ноя 2005, 02:27

Ренессанс социал-демократической идеологии в России после оттеснения большевизма
в конце ХХ века
Конец столетия для России коренным образом отличается от начала второй половины
века, когда ещЈ коммунистическая идея всеобщей справедливости не была
скомпрометирована. Эта идея предполагала такую систему государственного
управления, которая не могла суще-ствовать без руководящего участия наиболее
компетентных и образованных людей, которые, однако, не имели официального
статуса государственных руководителей. Одно из очевидных достоинств советской
государственной системы заклю-чалось в том, что нужных экспертов не обязательно
было привлекать непосредственно. Было достаточно, чтобы эксперт фактически
находился на какой-либо второстепенной должности в систе-ме. Оставалось лишь
внимательно слушать его и втайне от него самого анализировать его высказывания.
Этим специально занимался коллектив, окружавший фактического эксперта.
Коллектив формировался из экспертов де-юре - "назначенцев", в руках которых
сосредоточивались мнения фактических экспертов. Среди "назначенцев" были
талантливые люди, из которых впосле-дствии получались выдающиеся ученые,
например, академик Долежал - специалист по атомным реакторам.
Положение резко изменилось в начале семидесятых, после успеш-ного завершения 8-й
пятилетки в СССР. Что тогда произошло? Случились две вещи. Во-первых, было
доказано, что эксплуатация человека человеком не самое непреодолимое препятствие
для всеобщего сч-астья. Оказалось, что это не самое главное преступление против
человечности - еЈ сменил технологический консерватизм-ненависть к новым
технологиям и презрение к их носителям. Под видом экономии народных средств
финансовые руководители в советской системе власти неохотно финансировали
моде-рнизацию, ибо производство выпускало продукцию, годную к потреблению.
Качество товара не особенно волновало государственных руководителей. Однако
пос-тепенно это привело к полной неэффективности советской системы
хозяйствования. Пер-вое, что выяснилось: экономическая эксплуатация человека
человеком в принципе не была устранена, но заменена еще большей эксплуатацией -
технологическим консерватизмом. Следует заметить, что технологический
консерватизм был своего рода эксплуатацией, присущей вертикальным связям в
системе промышленного производства, однако и горизонтальные связи нередко
испытывали груз эксплуатации, когда нерентабельные предприятия существовали за
счет рентабельных в пределах одной и той же отрасли. Это было принципиальное
"нововведение" со времЈн формирования промышленного производства в виде
мануфактур (XVI век). Этот механизм эксплуатации в системе производства - опыт,
безусловно, негативный, фигурирующий в истории экономики как отрицательный
пример, или "вклад" административно-командной системы управления в опыт мировой
экономики. У большевиков был и положительный вклад, например, введение
всеобщего бесплатного среднего образования. После этого вклада - вызова
большевиков противоположный мир, обладая большими финансовыми возможностями,
пошЈл дальше: речь идЈт о введении, например в США и Японии, в ближайшие годы
всеобщего бесплатного высшего образования. Во-вторых, было выяснено, что
социализм - практический, а не теоретический-по своим структурным
характеристикам значительно ближе к феодализму, феодальному государству с
сильной авторитарной властью. Феодальное государство имеет право вмешиваться в
любой вопрос частной жизни. Прихоть монарха и придворной челяди имела большее
значение, чем экономическая эффективность, тогда как в капиталистическом
обществе во главе государства уже становились люди, зарекомендовавшие себя как
трезвомыслящие политики, способные адекватно оценить экономическую обстановку.
Неважно, откуда пришЈл человек и каков он подчас в моральном плане, важно,
насколько он и его участие рентабельно в намеченном мероприятии. То есть
капиталистическое общество отличает большая деловитость, предприимчивость и
гибкость в привлечении кадров. В феодал-ьных же обществах до сих пор имеет
место передача на откуп, в форме обыкновенного подряда, конкретному человеку или
коллективу той или иной сферы деятельности.
Эту характерную черту феодального общества воспроизвела КПССовская партийная
бюрократия, которая не хотела и не могла разобраться в сути дела. "Сфера
деятельности" отдавалось "назначенцу", который сам подбирал себе окружение и так
или иначе решал проблемы. Основным информационным источником для "назначенца"
было стремление талантливых и голодных информагенов как-либо отличиться.
Информагены наивно рассчит-ывали, что родная Советская власть заметит их
способности и выделит им необходимые финансовые средства и оборудование. На
самом деле большевистские хозяева от таких людей отделывались отписками, а
ознакомление с их замыслами помогало окружению пополнять свою информационную
базу данных. Таким образом, большевистская система социального управления
прев-ращалась в стопроцентный информационный бандитизм. Единичные факты
информационного бандитизма существовали всегда, однако в нашей стране никто не
осмеливался даже в мыслях приписать его всей системе большевистского
управления.
Положение резко изменилось после успешного завершения восьмой пятилетки. 1965 -
70-е годы-первая пятилетка без Хрущева. Успех восьмой пятилетки объясняется тем,
что многие квалифицированные кадры, сталинистов, сами находясь в отставке и
довольствуясь своими пенсиями, помогали хрущевским "выдвиженцам" войти в курс
дела, и многие надеялись, что, умудренные экономическими неудачами хрущевщины,
они наконец поймут, кто может обеспечить хозяйственный успех руководства. После
завершения восьмой пятилетки стало ясно, что "назначенцы" хрущевского призыва
сами ещЈ слишком молоды, и те сведения, которые они "содрали" со сталинистов на
партсобраниях и конференциях, они сочли результатом формального участия членов
партии в управлении государством. В действительности никто не заставлял
сталинистов высказывать свое мнение на партийных форумах, следовательно, и
благодарить было не за что. Информационное ограбление сталинистов почиталось за
должное, а о привлечении в качестве носителей информации хорошо образованных
детей и внуков сталинистов не могло быть и речи - ведь высокооплачиваемых
должностей им самим не хватало (в этом проявлялся один из суще-ственных
недостатков феодального строя-претендентов на порядок больше, чем "теплых"
местечек). Ответ сталинистов-информагенов был эпохальным: доказать хрущевским
"назн-аченцам", что они ничтожества, можно было методом немецких антифашистов, а
именно: никак не реагировать на вопросы и нужды власть предержащих. Так
немецкие антифашисты ответили на репрессии Гитлера. Такое явление в истории
существовало и раньше и называлось "фабианство".
Но деньги в стране теперь в большей степени принадлежат криминалитету, что само
по себе отталкивает интеллигенцию. Может быть, заказные убийства в сталинском
пони мании и полезны для общества. Однако интеллигенция принципиально не
принимает такой способ решения проблем. Есть опасность, что рано или поздно
криминалитет в России установит свою диктатуру. Конец столетия наша
ин-теллигенция встречает разделЈнной на две неравные части. Большая часть
стремится к возврату сталинизма, который, безусловно, подавит криминалитет,
считая сталинизм меньшим злом, ибо в условиях сталинского режима учЈный
оставался учЈным даже за решЈткой ( работал в "шарагах"). Но меньшая часть
состоит из наиболее ключевых фигур, которые ни при каких условиях, ни при какой
конкретной выгоде не могут принять насилие как метод управления.
К тому же при Хрущеве и Брежневе ученых нередко заставляли заниматься ради
куска хлеба "неучеными" занятиями, то есть пренебрегали их социальньм статусом.
И это в условиях, когда экономика, особенно в последнее десятилетие
брежневщины, катилась вниз. Интеллигентов же в качестве управленцев государство
нанимать не хотело - их полностью замещали "назначенцы", т. е. действовало "
феодальное право".
Ключевая часть интеллигенции считает, что подъЈм экономики следует начать с
признания отечественных банкиров единственной правящей "прослойкой" страны. Эта
интеллигенция принципиально не хочет иметь никаких дел ни с чиновниками, ни с
органами безопасности и т. п. Она хочет установить дружеские отношения и быть
полезной отечест-венным фондодержателям, в первую очередь банкирам. Российская
интеллигенция понимает, что могут быть банкиры-интеллигенты, которые в нашей
стране только начинают формироваться.
Хорошо известно из истории, что бельгийский химик Сольве, профессор и
изобретатель прогрессивной технологии производства соды, значительную часть
своего состояния тратил на организации международных конференций по физике и
химии, куда приглашал в первую очередь Нобелевских лауреатов. Их высказывания
протоколировались и передавались промышленникам. Сама организация конгрессов с
благодарностью была воспринята уче-ными, поскольку они имели замечательную
возможность (оплачиваемую, кстати, организаторами) обсуждать новейшие идеи и
технологии в европейском сообществе учЈных. Российская ин-теллигенция пока не
имеет своих Сольвеев. Сольвеевская форма ограбления интеллигенции, как наиболее
мягкая форма, широко использовалась при создании трЈхсторонней комиссии (США,
Японии, Европы). На-дежды возлагаются на то, что Сольвеевские конгрессы никогда
не были убыточными для их организаторов. Следовательно, на российской почве
подобное "прикармливание" ученых станет, возможно, традицией.
Третий компонент, принципиально важный для выживания российской интеллигенции:
как отнестись к тому, что Россию рассматривают в качестве сырьевого придатка и,
по мере возможности, не позволяют России выйти на мировой экономический
уровень. Ответ прост: российская ин-теллигенция располагает значительным
интеллектуальным потенциалом, и этот интеллект есть форма власти. Например:
июльское посещение премьером Степашиным США было омрачено тем, что специалисты
ЦРУ обнаружили копии своих секретов в компьютерной системе Лубянки через
INTERNET. Буря эмоций была вызвана тем, что американские специалисты по
вычислительной техни-ке и программированию не сумели найти достаточно защищенную
систему кодов, которая сохранила бы информацию до ее устаревания. И это только
начало. Российский интеллект способен обезоружить американский интеллект именно
потому, что национальной науки там нет -все учЈные, традиции - эмигрантские, и
русские в том числе. А это на языке разведки означает удобство вытягивания
информации из русских ученых в США благодаря психологической идентичности с
нашими разведчиками. Но это лишь предпосылки, основная битва впереди.
Сейчас отечественные банкиры окружены коконом хрущЈвско-брежневских назначенцев,
точнее, их преемниками Эта экологическая ниша даЈт им возможность влиять на
формирование финансовых потоков и этим жить.
При союзе же российской научной интеллигенции с российскими банкирами надобность
в "назначенческих" услугах отпадЈт. Вот почему "назначенцы" не допускают союза
интеллекта и финансов. Формирующаяся сейчас, в первую очередь, славянская
банкирская прослойка, является серьЈзным фундаментом для установления новой
власти. "Назначенцы" являются главным препятствием этого процесса, а значит,
восстановления самосознания России. На них опирается иностранная разведка, для
того чтобы сохранить статус России как слаборазвитой страны. Их отдых в Кан-нах
и на Кипре - цена технологической и экономической отсталости России.
Интеллигенция не планирует, конечно же, физической ликвидации этих людей.
Интеллигенция планирует оттеснить эту прослойку информационными взятками, в
форме снаб-жения прагматической информацией, и продемонстрировать свою
полезность банкиру, а не его окруже-нию. Интеллигенция надеется, что иностранная
разведка "славянских банкиров" трогать не ст-анет, ибо они опора и
идеологические представители русского народа. "Назначенцев" можно убрать из их
экологической ниши только одним способом - предложить им другую нишу, где они
могут оставаться сами собой и иметь доходы в несколько раз больше, чем там, где
они были. Эта ниша просматривается как организационное место реализации
опережающих технологий ( до финансового эффекта их на рынке), а это есть
фактическое формирование мощных финансовых потоков. Соросовский феномен
объясняет роль "неславянских" банкиров в России. Соросу не нужны разработки
русской науки как таковой, ему нужны замыслы русской науки и конкурс этих
замыслов, а уж конкретные открытия и дальнейшее их развитие он поручит
св-оеобразным "неславянским назначенцам" в науке. По существу, Сорос взял на
вооружение хр-ущевскую форму "назначенческого" паразитизма в области
информационной деятельности. "Неславянские" банкиры в России потому и помогают
иностранной разведке, что те создают условия к тому, чтобы среди российских
предпринимателей не было патриотов; неслучайно пропагандируется грубость,
индивидуализм, эгоизм и се-ксуальный гедонизм (страсть к наслаждениям).
Дальнейшая судьба российской интеллиге-нции так или иначе связана с дальнейшей
разработкой упомянутых в предыдущих статьях проблем.
В интеллектуальной среде стран СНГ в недавнем прошлом появилось новое понятие -
"информационная война". Смысл его в том, будет ли Россия включена в пресловутый
"золотой миллиард". Ответ на этот вопрос состоит в том, что Россия обязана
постоянно выпускать принципиально новые товары, которые Запад по каким-то
причинам выпускать не может. В противном случае, при прочих равных условиях,
себестоимость российских товаров будет без малого в три раза выше из-за
дополнительных транспортных и энергетических расходов. Кроме того, Россия имеет
геополитические преимущества. Пример: сооружение порта недалеко от Астрахани и
оживление обмена товаров через Каспийское море в Иран на 40% разгрузит Суэцкий
канал и аккумулирует недостающие финансовые средства для решающего
технологического и финансового прорыва.
Полученных ранее знаний сталинистов хватило на два года. В период с 1972 по
1982 г. не оказалось ни одного хозяйственного года, который не был бы хуже
предыдущего. Страна катилась вниз, посте-пенно проедая социальные фонды,
накопленные в годы сталинизма. Даже благоприятная неф-тяная конъюнктура в эти
годы не была им опорой - в целях приостановки экономического сползания вниз.
Передать национальные-ограниченные-ресурсы в руки компетентных людей феодальное
общество принципиально не может. Для того чтобы выправить положение, Брежнев
должен был заменить хруще-вских "назначенцев" сталинистами. На это брежневцы не
пошли. Многие вещи были буквально очевидны: Брежнев имел в личной коллекции все
выпуски легковых машин "Мерседес", но он даже пальцем не шевельнул, чтобы
советская "Волга" имела хотя бы десятую долю достоинств "Мерседеса". Главным
вопросом было "Кем заменить руководство Горьковского автозавода?" Надо было или
выдвигать сталинистов, или привлекать иностранных специалистов из того же
концерна "Мерседес-Бенц". Оба варианта означали обнищание хрущевско-брежневских
феодалов на Горьковском автозаводе. Получалось так, что высшая партийная власть
по отношению к хозяйственной власти, даже среднего уровня, беспомощна. Так
начался процесс, который завершился при Горбачеве. Теперь партийный авторитет
ничто-жно мало значит по сравнению с государственно-хозяйственным авторитетом.
Появился новый термин "крепкий хозяйственник", который актуален до сих пор. В
завершение этого процесса Горбачев с пренебрежением отнЈсся к репутации и
должности Генерального Секретаря КПСС - ибо он должен был стать президентом
СССР.
Основная часть сегодняшней разработки.
Поскольку теперь ин-теллигенция не считает марксизм своей идеологией, возникает
вопрос, что за идеологию эта "прослойка" теперь исповедует. Отметим особо, что
сталинские "назначенцы" как по происхож-дению, так и по механике выдвижения
ничем не отличались от хрущевских выдвиженцев. Их преимущество было в другом. В
ходе Великой Отечественной войны большинство неудачных "выдвиженцев"
оскандалилось и ушло. Войну надо было выиграть, поэтому нехотя пришлось
потесниться. Остаточная сталинская интеллигенция, например генералитет, была
верифицирована (испытана) военными действиями. Наоборот, хрущевско-брежневские
"назначе-нцы" потесниться никак не хотели и предпочли отказаться скорее от
коммунистической идеологии, нежели от кормушки.
Возникает вопрос: какое впечатление это произвело на идеологов интеллигенции?
Трагедия заключается в том, что формирование новой интеллигентской идеологии еще
не завершено, и на это есть объективные причины. Главная причина-неприемлемость
насилия как формы общественной деятельности, ибо насилие, даже с благородными
целями, есть сталинизм.
Есть немалые резервы и для переобучения, например, российские руководители могут
вести переаттестацию кадров с высшим образованием, вводя новый экзамен по
финансовой грамотности как обязательный экзамен для всех. Было время, когда
получившие вузовскую подготовку специалисты не могли получить диплом без
экзамена по марксизму-ленинизму, а аспиранты обязаны были сдавать экзамены по
философии. Теперь место идеологических дисциплин должны занимать подготовка по
предпринимательскому риску. ВсЈ это приведЈт к тому, что финансовая грамотность
российских инженеров заставит почувствовать необходимость сверхпрорывных
технологий. При условии решения проблемы финансовой грамотности население на
уровне обыденного сознания будет в курсе ситуации во всЈм мире. Только в таких
условиях будут созданы предпосылки победы в информационной войне с Западом..
Возрождение социал-демократических идей, безусловно, обеспечивается отвращением
ко всякому насилию в политической деятельности: все понимают, что насилием
раньше решались проблемы, такие например, как устранение скандально
некомпетентных руководителей. При отказе от насилия необходима другая система
решения тех же социальных проблем. В качестве таковых могут служить первичные
организации ( предприятия, района, города) политических партий
социал-демократической ориентации. Надо полагать, что наиболее ценная часть
отечественных интеллигентов-информагенов охотно примет участие в этом.
Однако ренессанс социал-демократических идей продолжает оставаться
проблематичным, т. к. сама социал-демократическая идеология возможна как
система компромисса между отечественным фондодержателями и трудящимися. Но в
этом компромиссе пока нет необходимости, т. к. не работает отечественная
промышленность: руководители производств держат в повиновении рабочих, главным
образом, из-за страха последних перед безработицей.
Вот почему этот ренессанс находится в стадии формирования, и наш долг
способствовать успешному его завершению.
М. Елфимов
А. Арустамян

Ответить
  • Похожие темы
    Ответы
    Просмотры
    Последнее сообщение

Вернуться в «Политика»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 0 гостей