Форум м.Херсону і Херсонщини

Я мог бы закрыть своим телом
Амбразуру враждебного дота
кинуть по танку гранатой
Или сшибить самолет
Мог бы - да неохота

В ПОСТЕЛЬ

Ко мне, сударыня! Я замер, я притих,
Как в ожиданье схваток родовых.
Так вид врага порой столь нестерпим,
Что можно пасть, и не сразившись с ним.
Прочь пояс - он блестит, как край небес,
Но обнимает мир иных чудес.
И эту брошь с груди сними скорей -
Глупцам пристало любоваться ей.
Рви пальцами шнуровку - слышишь звон? -
Час наступил - для нас назначен он.
Прочь этот лиф - завидовать готов
Его спокойствию вблизи таких даров.
Слетает платье, стан полуоткрыв,
Как будто тень сошла с цветущих нив.
Сними венец - какой теперь в нем прок? -
И покажи волос своих венок.
Прочь туфельки, ступай же в тишине
В священный храм любви - в постель ко мне.
Так в белом одеянье с высоты
Нисходят ангелы. Мой ангел - это ты,
Даруешь мне блаженств восточный рай.
А ты, душа, злых духов отличай
От ангелов - различье таково:
Там волосы встают, здесь - естество.
Не связывай мне руки и утешь -
Пусти их спереди и сзади, вниз и меж.
О ты, Америка, земля моя, предел,
Которым я доныне не владел!
Сверкает дивный клад, глаза слепя, -
О, как я счастлив открывать тебя!
В цепях любви себя освобожу,
И где рука - там душу положу.

О, нагота, - обитель всех надежд!
Как дух без тела - тело без одежд
Вкушает радость. Ну а к жемчугам,
Как Аталанта - к золотым плодам,
Пусть, восторгаясь, тянется простак, -
Бедняга, он иных не знает благ.
Наряды обожает женский род,
Ну, а дурак - богатый переплет.
Но девы - книг таинственная весть
Для тех, кто удостоен их прочесть.
Встань предо мною, покидая высь, -
Как перед старой нянькою явись.
Скинь все, совсем, сорочку тоже вон, -
В том нет греха - невинность твой закон.
Готовый дать урок, лежу нагой, -
Так чем тебя накрыть как не собой?

Джон Донн
Перевод: Игорь Куберский
--------------------------------------------------------------------------------


НА РАЗДЕВАНИЕ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ

Скорей, сударыня! Я весь дрожу,
Как роженица, в муках я лежу;
Нет хуже испытанья для солдата -
Стоять без боя против супостата.
Прочь поясок! Небесный обруч он,
В который мир прекрасный заключен.
Сними нагрудник, звездами расшитый,
Что был от наглых глаз тебе защитой;
Шнуровку распусти! Уже для нас
Куранты пробили заветный час.
Долой корсет! Он - как ревнивец старый
Бессонно бдящий за влюбленной парой.
Твои одежды, обнажая стан,
Скользят, как тени с утренних полян.
Сними с чела сей венчик золоченый -
Украсься золотых волос короной,
Скинь башмачки - и босиком ступай
В святилище любви - альковный рай!
В таком сиянье млечном серафимы
На землю сходят, праведникам зримы.
Хотя и духи адские порой
Облечься могут лживой белизной,
Но верная примета не обманет:
От тех - власы, от этих плоть восстанет.
Моим рукам-скитальцам дай патент
Обследовать весь этот континент;
Тебя я, как Америку, открою,
Смирю и заселю одним собою.
О мой трофей, награда из наград,
Империя моя, бесценный клад!
Я волен лишь в плену твоих объятий,
И ты подвластна лишь моей печати.
Явись же в наготе моим очам:
Как душам - бремя тел, так и телам
Необходимо сбросить груз одежды,
Дабы вкусить блаженство. Лишь невежды
Клюют на шелк, на брошь, на бахрому -
Язычники по духу своему!
Пусть молятся они на переплеты,
Не видящие дальше позолоты
Профаны! Только избранный проник
В суть женщин - этих сокровенных книг,
Ему доступна тайна. Не смущайся,
Как повитухе, мне теперь предайся.
Прочь это девственное полотно:
Не к месту, не ко времени оно.
Продрогнуть опасаешься? - Пустое!
Не нужно покрывал: укройся мною.

Джон Донн
Перевод Г. М. Кружкова

ЗЫ : Одно стихотворение, но переводы разные.

Джон Донн(DONNE John, 1572–1631)

"Нет человека, что был бы сам по себе, как остров; каждый живущий – часть континента; и если море смоет утес, не станет ли меньше вся Европа – на каменную скалу, на поместье друзей, на твой собственный дом. Смерть каждого человека умаляет и меня, ибо я един со всем человечеством. А потому никогда не посылай узнать, по ком звонит колокол: он звонит и по тебе"

Джон Донн

«Обращения к Господу в час нужды и бедствий»,

Медитация XVII
------------------------------------------------------------------------------------

ДЖОН ДОНН — английский поэт. Крупнейшая фигура среди английских писателей начала XVII века. Он стал известен более или менее широкому кругу читателей лишь в конце XVII века.

Джон Донн родился в Лондоне между 23 января и 19 июня 1572 года. Отец его — преуспевающий купец, торговец скобяными товарами — умер, когда Джону не было и четырех лет. Мать — дочь поэта и драматурга Д. Хейвуда среди предков которой был и Т. Мор знаменитый гуманист эпохи Возрождения, автор «Утопии». В семье будущий поэт получил строгое католическое воспитание, в двенадцатилетнем возрасте поступил в Харт-Холл Оксфордского университета, а тремя годами позже перебрался в Кембридж. Ни в одном из этих университетов он не получил ученой степени. Похоже, что и его раннее поступление в университет, и отказ от формального образования объясняются нежеланием присягать на верность Англиканской церкви, что требовалось от соискателя ученой степени, но было немыслимо для католика. Оставив университет, Донн какое-то время путешествовал по Италии и Испании, а в 1591 году поступил в юридическую корпорацию «Тейвис инн», которую в то время часто называли третьим университетом. Годом позже он перешел в «Линкольнз инн» и оставался там около трех лет.


В 1596–1597 годах Донн в числе «джентльменов-добровольцев» из золотой молодежи отправился за популярным в народе графом Эссексом в пиратскую экспедицию против порта Кадис, а затем в злополучный «Островной поход» на Азоры, затеянный ради перехвата возвращавшихся из Америки испанских кораблей с сокровищами. В последующие четыре года Донн сделал успешную карьеру в Лондоне и в 1601 году даже стал членом парламента. Не напечатав ни единой сочиненной строки, он прослыл поэтом; вызывали восхищение его прозаические «Парадоксы и проблемы» (Paradoxes and Problems, 1600) и попытки возродить такие классические формы, как эпиграмма, любовная элегия, сатира и стихотворное послание.

В январе 1602 года Донн тайно женился на семнадцатилетней Энн Мор. Отец Энн постарался, чтобы новоиспеченный зять оказался в тюрьме и лишился места на службе у лорда-хранителя печати. Выйдя из тюрьмы, Донн остался не у дел, а полученное им солидное наследство почти полностью иссякло. Годы с 1602 по 1615 выдались суровыми и беспросветными: Донн тщетно искал достойного применения своим талантам. Энн родила ему 12 детей, семеро из них пережили свою мать, которая умерла в 1617 году. Первые несколько лет семья жила в графстве Суррей у родственников Энн, а в 1605 году перебралась в Митчем, недалеко от Лондона.

Донн долго и основательно изучал церковное право, богословие и историю церкви и в 1605–1607 годах помогал Т. Мортону, впоследствии епископу Даремскому, в написании полемических сочинений против католичества. Не позже 1607 года Мортон пообещал Донну хороший приход, если тот примет духовный сан, но Донн по-прежнему рассчитывал на светскую карьеру. Он пробовал получить место секретаря — сначала в Ирландии, затем в Виргинии, или пост посла в Гааге или Венеции, но безуспешно. Тогда же были написаны многие шедевры его любовной лирики, большая часть религиозных стихотворений и немало изощренных комплиментарных эпистол.

Постепенно его поэзия удаляется от былых ренессансных тем, и ее основными образами становятся жалкий, грешный, легкомысленный человек, раб божий, и всемогущее, всевидящее начало, к которому направлены помыслы лирического героя поэта, измученного сомнениями в себе и в тех гуманистических идеях, которые еще недавно были для него святыней.

Первое опубликованное сочинение Донна «Мнимый мученик» (Pseudo-Martyr) вышло в 1610 году с посвящением королю Якову. Это блестящая защита присяги на верность короне, вмененной католикам в обязанность после Порохового заговора (1605). За этот труд Донн был награжден почетной степенью магистра искусств Оксфордского университета, и король открыто заявил, что Донн может рассчитывать на повышение по службе, если изберет церковное поприще. В том же году Донн обрел покровителя в лице Р. Друри. С ноября 1611 года по август 1612 Донн ездил с Друри за границу и по возвращении перевез семью в дом на Друри-лейн, где жил до 1621 года.

Созданные между 1611 и 1615 годами «Опыты в богословии» (Essays in Divinity) производят впечатление труда, написанного человеком, вполне подготовленным к служению. 23 января 1615 года Донн был рукоположен в сан диакона и священника. Король Яков назначил его одним из своих капелланов и позаботился о том, чтобы Кембриджский университет удостоил Донна степени доктора богословия. В 1616 году ему предоставили одну из почетнейших кафедр в Лондоне — преподавателя богословия для старшин юридической корпорации «Линкольнз Инн».

Если юный Донн погружался в литературную традицию античности и мыслил образами античной поэзии, то в более зрелом возрасте, уйдя в традицию схоластической церковной словесности, поэт подчинил ей свои парадоксы. На вопрос: «Почему природа есть наш наихудший вожатый?» — он отвечал вполне в духе Алкуина: «Может ли она быть вожатым всех творений земных, если сама была сотворена?»

В конце 1621 года король назначил его настоятелем собора Св. Павла. В годы служения в церкви он писал мало стихов, зато в 1624 году опубликовал полные напряжения, психологически проницательные «Обращения к Господу в час нужды и бедствий» (Devotions Upon Emergent Occasions) — отчет о едва не ставшем роковым недуге, перенесенном им в 1623 году. Болезнь послужила автору зеркалом духовного состояния человека и его зависимости от милости Божией. Умер Донн в Лондоне 31 марта 1631 года.


Донн завещал сыну более 160 своих проповедей, и тот выпустил их в свет в трех томах. Проповедуя, Донн предпочитал увещевания и призывы к нравственному очищению рассуждениям о противоречиях в вероучении, столь характерным для Англиканской церкви. Несмотря на педантичный, научный анализ Писания и иногда латинизированный синтаксис и лексику, в проповедях узнаются те же живые ритмы и богатая образность, что и в его стихах. Наряду с «Обращениями» проповеди Донна обеспечили ему непреходящую славу одного из величайших мастеров английской прозы.

Донн опубликовал лишь немногие из своих стихотворений. Стихи сочинялись в расчете на избранный круг: они очень личные по интонации, в них много намеков и других приемов, характерных для живой речи светского собеседника.

С влиянием Донна связывают целую школу английской поэзии середины XVII века, называемую иногда «школой остроумия» («school of wit»), иногда — школой «поэтов-метафизиков». «Метафизической школой» последователей Донна назвал впервые Дж. Драйден. Это определение повторил известный филолог XVIII века С. Джонсон, и оно закрепилось за группой поэтов XVII века, для творчества которых характерны атмосфера мистицизма, религиозно-этические искания, поэтическое самоуглубление.


ЛИТЕРАТУРА
Горбунов А.Н. Джон Донн и английская поэзия 16–17 вв. М., 1993.
Донн Д. Избранное. М., 1994
Макуренкова С.А. Джон Донн: поэтика и риторика. М., 1994"

НИЧТО

Я не из тех, которым любы
Одни лишь глазки, щечки, губы,
И не из тех я, чья мечта
Одной души лишь красота;
Их жжет огонь любви: ему бы
Лишь топлива! Их страсть проста.
Зачем же их со мной равнять?
Пусть мне взаимности не знать -
Я страсти суть хочу понять!

В речах про Высшее Начало
Одно лишь "не" порой звучало;
Вот так и я скажу в ответ
На все, что любо прочим: "Нет".
Себя мы знаем слишком мало, -
О, кто бы мне открыл секрет
"Ничто"?.. Оно одно, видать,
Покой и благо может дать:
Пусть медлю - мне не опоздать!..

Джон ДОНН
Перевод Д. В. Щедровицкого

ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ

Остерегись любить меня теперь:
Опасен этот поворот, поверь;
Участье позднее не возместит
Растраченные мною кровь и пыл,
Мне эта радость будет выше сил,
Она не возрожденье - смерть сулит.
Итак, чтобы любовью не сгубить,
Любя, остерегись меня любить.

Остерегись и ненависти злой,
Победу торжествуя надо мной:
Мне ненависти этой не снести;
Свое завоевание храня,
Ты не должна уничтожать меня,
Чтобы себе ущерб не нанести.
Итак, пусть ненавидим я тобой
Остерегись и ненависти злой.

Но вместе - и люби, и ненавидь,
Так можно крайность крайностью смягчить;
Люби, чтоб мне счастливым умереть,
И милосердно ненавидь любя,
Чтоб счастья гнет я дольше мог терпеть
Подмостками я стану для тебя.
Чтоб мог я жить и мог тебе служить,
Любовь моя, люби и ненавидь.

Джон ДОНН
Перевод Г. М. Кружкова

С ДОБРЫМ УТРОМ

Да где же раньше были мы с тобой?
Сосали грудь? Качались в колыбели?
Или кормились кашкой луговой?
Или, как семь сонливцев, прохрапели
Все годы? Так! Мы спали до сих пор;
Меж призраков любви блуждал мой взор,
Ты снилась мне в любой из Евиных сестер.

Очнулись наши души лишь теперь,
Очнулись - и застыли в ожиданье;
Любовь на ключ замкнула нашу дверь,
Каморку превращая в мирозданье.
Кто хочет, пусть плывет на край земли
Миры златые открывать вдали -
А мы свои миры друг в друге обрели.

Два наших рассветающих лица -
Два полушарья карты безобманной:
Как жадно наши пылкие сердца
Влекутся в эти радостные страны!
Есть смеси, что на смерть обречены,
Но если наши две любви равны,
Ни убыль им вовек, ни гибель не страшны.


ПЕСНЯ

Трудно звездочку поймать,
Если скатится за гору;
Трудно черта подковать,
Обрюхатить мандрагору,
Научить медузу петь,
Залучить русалку в сеть,
И, старея,
Все труднее
О прошедшем не жалеть.

Если ты, мой друг, рожден
Чудесами обольщаться,
Можешь десять тысяч ден
Плыть, скакать, пешком скитаться;
Одряхлеешь, станешь сед
И поймешь, объездив свет:
Много разных
Дев прекрасных,
Но меж ними верных нет.

Коли встретишь, напиши
Тотчас я пущусь по следу!
Или, впрочем, не спеши:
Никуда я не поеду.
Кто мне клятвой подтвердит,
Что, пока письмо летит
Да покуда
Я прибуду,
Это чудо устоит?



Джон ДОНН

Птице крылья подрежу немного
И птица не сможет летать
А любимой отрежу ногу
Чтоб не смогла убежать

ЛЮБОВНАЯ ВОЙНА

Пока меж нами бой, пускай воюют
Другие: нас их войны не волнуют.
Ты - вольный град, вольна ты пред любым
Открыть ворота, кто тобой любим.
К чему нам разбирать голландцев смуты?
Строптива чернь или тираны люты -
Кто их поймет! Все тумаки - тому,
Кто унимает брань в чужом дому.
Французы никогда нас не любили,
А тут и бога нашего забыли;
Лишь наши "ангелы" у них в чести:
Увы, нам этих падших не спасти!
Ирландию трясет, как в лихорадке:
То улучшенье, то опять припадки.
Придется, видно, ей кишки промыть
Да кровь пустить - поможет, может быть.
Что ждет нас в море? Радости Мидаса:
Златые сны - и впроголодь припаса,
Под жгучим солнцем в гибельных краях
До срока можно обратиться в прах.
Корабль - тюрьма, причем сия темница
В любой момент готова развалиться,
Иль монастырь, но торжествует в нем
Не кроткий мир, а дьявольский содом;
Короче, то возок для осужденных
Или больница для умалишенных:
Кто в Новом Свете приключений ждет,
Стремится в Новый, попадет на Тот.
Хочу я здесь, в тебе искать удачи:
Стрелять и влагой истекать горячей,
В твоих объятьях мне и смерть и плен,
Мой выкуп - сердце, дай свое взамен!
Все бьются, чтобы миром насладиться;
Мы отдыхаем, чтобы вновь сразиться.
Там - варварство, тут - благородный бой,
Там верх берут враги, тут верх - за мной.
Там бьют и режут в схватках рукопашных,
А тут - ни пуль, ни шпаг, ни копий страшных.
Там лгут безбожно, тут немножко льстят,
Там убивают смертных - здесь плодят.
Для ратных дел бойцы мы никакие,
Но, может, наши отпрыски лихие
Сгодятся в строй. Не всем же воевать:
Кому-то надо и клинки ковать;
Есть мастера щитов, доспехов, ранцев...
Давай с тобою делать новобранцев!



ПОРТРЕТ

Возьми на память мой портрет, а твой -
В груди, как сердце, навсегда со мной.
Дарю лишь тень, но снизойди к даренью,
Ведь я умру - и тень сольется с тенью.
... Когда вернусь, от солнца черным став
И веслами ладони ободрав,
Заволосатев грудью и щеками,
Обветренный, обвеянный штормами,
Мешок костей - скуластый и худой,
Весь в пятнах копоти пороховой,
И упрекнут тебя, что ты любила
Бродягу грубого (ведь это было!), -
Мой прежний облик воскресит портрет,
И ты поймешь: сравненье не во вред
Тому, кто сердцем не переменился
И обожать тебя не разучился.
Пока он был за красоту любим,
Любовь питалась молоком грудным;
Но в зрелых летах ей уже некстати
Питаться тем, что годно для дитяти.

Джон ДОНН
Перевод Г. М. Кружкова

ПРИМАНКА

О, стань возлюбленной моей -
И поспешим с тобой скорей
На золотистый бережок -
Ловить удачу на крючок.

Под взорами твоих очей
До дна прогреется ручей,
И томный приплывет карась,
К тебе на удочку просясь.

Купаться вздумаешь, смотри:
Тебя облепят пескари,
Любой, кто разуметь горазд,
За миг с тобою жизнь отдаст.

А если застыдишься ты,
Что солнце смотрит с высоты,
Тогда затми светило дня -
Ты ярче солнца для меня.

Пускай другие рыбаки
Часами мерзнут у реки,
Ловушки ставят, ладят сеть,
Чтоб глупой рыбкой овладеть.

Пускай спускают мотыля,
Чтоб обморочить голавля,
Иль щуку, взбаламутив пруд,
Из-под коряги волокут.

Все это - суета сует,
Сильней тебя приманки нет.
Да, в сущности, я сам увы -
Нисколько не умней плотвы.

ОБЩНОСТЬ

Добро должны мы обожать,
А зла должны мы все бежать;
Но и такие вещи есть,
Которых можно не бежать,
Не обожать, но испытать
На вкус и что-то предпочесть.

Когда бы женщина была
Добра всецело или зла,
Различья были б нам ясны;
Поскольку же нередко к ним
Мы безразличие храним,
То все равно для нас годны.

Будь в них добро заключено,
В глаза бросалось бы оно,
Своим сиянием слепя;
А будь в них зло заключено,
Исчезли б женщины давно:
Зло губит ближних и себя.

Итак, бери любую ты,
Как мы с ветвей берем плоды,
Съешь эту и возьмись за ту;
Ведь перемена блюд - не грех,
И все швырнут пустой орех,
Когда ядро уже во рту.

ЭПИТАЛАМА, СОЧИНЕННАЯ В ЛИНКОЛЬНЗ-ИННЕ

I

Восток лучами яркими зажжен,
Прерви, невеста, свой тревожный сон -
Уж радостное утро наступило -
И ложе одиночества оставь,
Встречай не сон, а явь!
Постель тоску наводит, как могила.
Сбрось простыню: ты дышишь горячо,
И жилка нежная на шее бьется,
Но скоро это свежее плечо
Другого, жаркого плеча коснется;
Сегодня в совершенство облекись
И женщиной отныне нарекись.

II

О дщери Лондона, вам заодно
Хвала! вы - наше золотое дно,
Для женихов неистощимый кладезь!
Вы - сами ангелы, да и к тому ж
За каждой может муж
Взять "ангелов", к приданому приладясь
Вам провожать подругу под венец,
Цветы и брошки подбирать к убору,
Не пожалейте ж сил, чтоб наконец
Невеста, блеском затмевая Флору,
Сегодня в совершенство облеклась
И женщиной отныне нареклась.

III

А вы, повесы, дерзкие юнцы,
Жемчужин этих редкостных ловцы,
И вы, придворных стайка попугаев!
Селяне, возлюбившие свой скот,
И шалый школьный сброд -
Вы, помесь мудрецов и шалопаев, -
Глядите зорче все! Вот входит в храм
Жених, а вот и дева, миловидно
Потупя взор, ступает по цветам, -
Ах, не красней, как будто это стыдно!
Сегодня в совершенство облекись
И женщиной отныне нарекись!

IV

Двустворчатые двери раствори,
О храм прекрасный, чтобы там, внутри,
Мистически соединились оба
И чтобы долго-долго вновь ждала
Их гробы и тела
Твоя всегда несытая утроба.
Свершилось! Сочетал святой их крест,
Прошедшее утратило значенье,
Поскольку лучшая из всех невест,
Достойная похвал и восхищенья,
Сегодня в совершенство облеклась
И женщиной отныне нареклась.

V

Ах, как прелестны зимние деньки!
Чем именно? А тем, что коротки
И быстро ночь приводят. Жди веселий
Иных, чем танцы, и иных отрад,
Чем бойкий перегляд,
Иных забав любовных, чем доселе.
Вот смерклося, и первая звезда
Явилась бледной точкою в зените;
Упряжке Феба по своей орбите
И полпути не проскакать, когда
Уже ты в совершенство облечешься
И женщиной отныне наречешься.

VI

Уже гостям пора в обратный путь,
Пора и музыкантам отдохнуть
Да и танцорам сделать передышку:
Для всякой твари в мире есть пора -
С полночи до утра -
Поспать, чтоб не перетрудиться лишку,
Лишь новобрачным нынче не до сна,
Для них труды особые начнутся:
В постель ложится девушкой она,
Не дай ей, боже, таковой проснуться!
Сегодня в совершенство облекись
И женщиной отныне нарекись.

VII

На ложе, как на алтаре любви,
Лежишь ты нежной жертвой; о, сорви
Одежды эти, яркие тенёты -
Был ими день украшен, а не ты:
В одежде наготы,
Как истина, прекраснее всего ты!
Не бойся, эта брачная постель
Лишь для невинности могилой стала;
Для новой жизни - это колыбель,
В ней обретешь ты все, чего искала:
Сегодня в совершенство облекись
И женщиной отныне нарекись.

VIII

Явленья ожидая жениха,
Она лежит, покорна и тиха,
Не в силах даже вымолвить словечка,
Пока он не склонится, наконец,
Над нею, словно жрец,
Готовый потрошить свою овечку.
Даруйте радость им, о небеса! -
И сон потом навейте, благосклонно.
Желанные свершились чудеса:
Она, ничуть не претерпев урона,
Сегодня в совершенство облеклась
И женщиной по праву нареклась!

Джон ДОНН
Перевод Г. М. Кружкова

Ты меня совсем запарила
За последние три дня
Спасёт меня лишь чай без сахара
Без сахара и без тебя

ПРОЩАНИЕ С ЛЮБОВЬЮ

Любви еще не зная,
Я в ней искал неведомого рая,
Я так стремился к ней,
Как в смертный час безбожник окаянный
Стремится к благодати безымянной
Из бездны темноты своей:
Незнанье
Лишь пуще разжигает в нас желанье,
Мы вожделеем - и растет предмет,
Мы остываем - сводится на нет.

Так жаждущий гостинца
Ребенок, видя пряничного принца,
Готов его украсть,
Но через день желание забыто,
И не внушает больше аппетита
Обгрызанная эта сласть;
Влюбленный,
Еще вчера безумно исступленный,
Добившись цели, скучен и не рад,
Какой-то меланхолией объят.

Зачем, как лев и львица,
Не можем мы играючи любиться?
Печаль для нас - намек,
Чтоб не был человек к утехам жаден,
Ведь каждая нам сокращает на день
Отмеренный судьбою срок,
Но краткость
Блаженства и существованья шаткость
Опять в нас подстрекают эту прыть -
Стремление в потомстве жизнь продлить.

О чем он умоляет,
Смешной чудак? О том, что умаляет
Его же самого, -
Как свечку, жжет, как воск на солнце, плавит,
Пока он обольщается и славит
Сомнительное божество.
Подальше
От сих соблазнов, их вреда и фальши!
Но змея грешного (так он силен!)
Цитварным семенем не выгнать вон.

АЛХИМИЯ ЛЮБВИ

Кто глубже мог, чем я, любовь копнуть,
Пусть в ней пытает сокровенну суть;
А я не докопался
До жилы этой, как ни углублялся
В рудник Любви, - там клада нет отнюдь.
Сие - одно мошенство;
Как химик ищет в тигле совершенство,
Но счастлив, невзначай сыскав
Какой-нибудь слабительный состав,
Так все мечтают вечное блаженство
Сыскать в любви, но вместо пышных грез
Находят счастья с воробьиный нос.

Ужели впрямь платить необходимо
Всей жизнию своей - за тень от дыма?
За то, чем всякий шут
Сумеет насладиться в пять минут
Вслед за нехитрой брачной пантомимой?
Влюбленный кавалер,
Что славит (ангелов беря в пример)
Слиянье духа, а не плоти,
Должно быть, слышит по своей охоте
И в дудках свадебных - музыку сфер.
Нет, знавший женщин скажет без раздумий:
И лучшие из них мертвее мумий

Джон Донн

Снял он обувь - стал пониже,
Снял пальто - и стал худее.
Без костюма - лоск пожиже,
Без очков - на вид глупее.
Шапку скинул - плешь наружу,
Без перчаток - руки - крюки.
Без жилета - грудь поуже,
Зубы вынул - хуже звуки.
Без портфеля - вид попроще,
Без мобильника - как нищий.
Скинул майку - вовсе тощий,
Сбрил усы - Такой носище!
Посмотрела - засмеялась!
Как важна вещей опека!
Снять трусы ему осталось -
И не будет человека

Без коня

Мой конь споткнулся
И упал бы на меня
Хорошо, что я скакал
Без коня

viktoriya, какое смешное стихотворение, понравилось.

правда жизни!

ВСЕЛЕННАЯ ЛЮБВИ

Твоя любовь не целиком со мной,
Мне всю ее не получить. Вдыхаю
Я далеко не каждый выдох твой,
Не каждую слезу предупреждаю.
Пускай признанья, клятвы и мечты, -
Все, чем богат, истратил на тебя я,
На эту сумму лишь со мною ты,
А сверх нее ты не со мной, родная.
Коль раздаешь дары любви своей,
Меня включая в круг своих друзей,
То целиком не станешь ты моей.

Но если мне отдашься целиком,
То все равно быть верной не сумеешь.
И если в сердце новую взлелеешь
Любовь к тому, кто клятвой ли, письмом,
Богатством ли меня затмит, то все же
Не слишком торопись к любви такой,
Не то столкнешься с новою бедой.
А, значит, для меня еще дороже
Твой дар любви, прошу о каковом.
Кто б ни попался в сердце мне твоем,
Беру я это сердце целиком.

Но не сполна тобой владею я,
Все получивший сверх не получает.
Моя ж любовь растет день ото дня
И вновь себя тобой вознаграждает.
Пусть не всегда ты сердце мне даришь:
Дарить всегда - увы, лишать подарка.
Любовь темна - когда меня бежишь,
То свет ее оберегаешь яркий.
Но способ есть закончить все добром -
Два наших сердца заключить в одном,
Чтоб ни одно не потерять потом.

МОЩИ

Когда мою могилу вскрыть
Придут, чтоб гостя подселить
(Могилы, женщинам под стать,
Со многими готовы спать),
То, раскопав, найдут
Браслет волос вокруг моей кости,
А это может навести
На мысль: любовники заснули тут,
И тем была их хитрость хороша,
Что вновь с душою встретится душа,
Вернувшись в тело и на Суд спеша...

Вдруг это будет век и град,
Где лжебогов усердно чтят,
Тогда епископ с королем
Решат, увидев нас вдвоем:
Святые мощи здесь!
Ты станешь Магдалиной с этих дней,
Я - кем-нибудь при ней...
И толпы в ожидании чудес
Придут облобызать священный прах...
Скажу, чтоб оправдаться в их глазах,
О совершенных нами чудесах:

Еще не знали мы себя,
Друг друга преданно любя,
В познанье пола не разнясь
От ангелов, хранящих нас,
И поцелуй наш мог
Лишь встречу иль прощанье отмечать,
Он не срывал печать
С природного, к чему закон столь строг.
Да, чудеса явили мы сполна...

Нет, стих бессилен, речь моя скудна:
Чудесней всех чудес была она!

ПРОБУЖДЕНИЕ

Клянусь, мне невдомек, как жили мы
До дней любви. В младенческом забвеньи
При мамкиной груди? Средь кутерьмы
Прогулок, развлечений? В заточеньи?
Увы - нас обольщала суета,
А если и пленяла красота,
Была она тобой, моя мечта.

Но утром пробудились наши души,
В смятении поднять не смеют глаз,
Когда любовь за каждым взглядом кружит
И всюду обнаруживает нас.
Пусть мореход к иным мирам спешит,
Пусть кто-то их на карты громоздит, -
Наш мир един, и это монолит.

Встречаемся, как после зимней хмари,
И нет сердец счастливее окрест.
Неужто не найти двух полушарий,
Где стихнет Норд, угомонится Вест.
Неравных душ недолговечен сплав,
Но, если одинаков наш состав,
Мы не умрем, любовью смерть поправ.


Джон Донн
Перевод: Игорь Куберский

Как я попал на землю.

А в жизни хорошего мало
От радости до радости
проходит вечность
И я устремляю устало
Отчаянный взгляд в неба
даль в бесконечность

Зае..а Земля и земляне
Тоска в звездолёте сидеть
Спи..и падлы с него
все детали
И никак теперь не улететь

masterweb1 писав:Спи..и падлы с него
все детали
И никак теперь не улететь

нда, так оно и было на самом деле...

стишок хоть и корявый, но со смыслом.